Jump to content

Святые Иоанн Фишер и Томас Мор


 Share

Recommended Posts

22 июня - свв. Иоанн Фишер и Томас Мор

 

Память святых Иоанна Фишера, епископа и Томаса Мора, мученика отмечается в Церкви в один день, хотя епископ Фишер погиб на эшафоте на пятнадцать дней раньше Томаса Мора. Этих двух великих святых объединила общая причина смерти – они умерли, потому что остались верны Церкви, истине и Христу.

 

0_106c9b_72f8008c_orig.jpg

 

Иоанн Фишер родился в 1469 году в Беверли (Йоркшир) в семье ювелира Роберта Фишера. С самых юных лет он проявил блестящие способности к учёбе. После приходской школы в Беверли продолжил обучение в Кембридже, где получил учёную степень бакалавра, а затем магистра, изучая искусство, языки и богословие.

 

В 1491 году был рукоположен во священника и занял пост викария в Норталлертоне, но вскоре отказался от прихода ради преподавания в Кембридже. Став в 1504 году канцлером Кембриджского университета, он трудился для того, чтобы поднять преподавание там на как можно более высокий уровень, делая для этого всё возможное. Ему принадлежит честь приглашения в Кембридж Эразма Роттердамского, великого гуманиста, философа и писателя. По его инициативе кроме греческого и латыни в Кембридже начинают изучать древнееврейский язык. Это был один из самых образованных людей своего времени и блестящий проповедник – его проповеди на покаянные псалмы выдержали семь изданий ещё при жизни автора.

 

С 1497 года Джон Фишер стал исповедником и духовником Маргариты Бофорт – матери короля Генриха VII. Вероятно, благодаря тому уважению, которое питала к своему духовнику Маргарита, он стал наставником её внука, будущего короля Генриха VIII. В 1504 году, тогда же, когда Иоанн Фишер стал канцлером Кембриджского университета, папа назначил его епископом Рочестера. Это была одна из самых бедных епархий, обычно служившая первой ступенькой в успешной духовной карьере, но Фишер, приняв это назначение, всю жизнь оставался на этой бедной и непрестижной кафедре.

 

Некоторые исследователи считают, что именно епископ Рочестерский был автором знаменитого трактата «В защиту семи таинств», обращённого к Лютеру и принёсшего королю Генриху VIII титул «защитника веры» (другие приписывают авторство Томасу Мору).

 

В 1527 году началась история, которая впоследствии легла в основу множества исследований, романов, пьес и фильмов – Генрих VIII Тюдор предпринял попытку аннулировать брак с Екатериной Арагонской, так как хотел вступить в новый брак – с Анной Болейн. Деспотичный и склонный к тирании, король не сомневался в своём праве всегда получать то, чего пожелает, и был уверен в том, что никто не посмеет ему противоречить. На процессе, начавшемся под председательством папского нунция, были представлены показания всех английских епископов в поддержку иска короля. Но один из епископов – епископ Рочестерский не побоялся заявить, что его показания фальшивка, а сам он по совести и по закону считает брак короля нерушимым. Таким образом, королю не удалось провести судебное разбирательство в своей стране, и он вынужден был обратиться с просьбой об аннуляции в Рим.

 

С 1529 года Фишер борется с попытками короля и Парламента нарушить права законной королевы и подчинить Церковь. Его арестовывают, затем освобождают, дважды подвергают штрафу, и даже пытаются отравить. В 1533 году, не добившись признания Римом недействительности своего брака с Екатериной Арагонской, король, оставаясь юридически её мужем, женится на Анне Болейн. Желая объявить Анну королевой, а будущих детей от нового брака наследниками престола, король решается на разрыв с католической Церковью. В ноябре 1534 года Парламент Англии принимает Акт о главенстве, по которому отныне английский король – глава Церкви, а любая попытка апеллировать к любой другой власти, кроме королевской, приравнивается к измене. Епископа Фишера, отказавшегося подписать этот документ, арестовывают, лишают епископского сана и помещают в Тауэр, его имущество конфисковано, его кафедра объявлена вакантной.

 

В заключении Иоанн Фишер провёл более года. Так как он отказывается признавать новую королеву и соглашаться с главенством короля над Церковью без объяснения причин, обвинение не на чем построить, и нет возможности предать мятежного епископа суду. Выдвинуть обвинение удалось только сыграв на верности арестованного своему долгу священника, который велит не оставлять своё духовное дитя, даже если оно упорствует в грехе.

 

7 мая 1535 года провокатор Ричард Рич от имени короля пришёл к опальному епископу и сказал, что король, боясь погубить душу, просит своего бывшего наставника сказать, законны ли по его мнению решения Парламента. Фишер ответил, что по Божественному закону король не может быть главой Церкви, и это послужило основанием для обвинительного заключения. 17 июня 1535 года на основании показаний единственного свидетеля – Ричарда Рича - суд приговорил лишённого сана епископа к казни – удушению до полусмерти, сожжению внутренностей, четвертованию и обезглавливанию.

 

Король заменил эту казнь отсечением головы – такова была благодарность ученика учителю. Чтобы не усиливать уже возникших у многих ассоциаций со смертью святого патрона Иоанна Фишера – Иоанна Крестителя, его поторопились казнить до праздника Рождества Иоанна Предтечи. 22 июня епископ Фишер взошёл на эшафот. Обращаясь к людям, собравшимся посмотреть на казнь, он сказал: «Христианский народ, я пришел сюда, чтобы умереть за веру Святой Католической Церкви Христовой…Я прошу вас всех помочь мне своей молитвой, чтобы до самого мгновения смерти я был стойким в вере, а Всемогущего Бога прошу в Его бесконечной благости хранить короля и Англию и, если Ему будет угодно, пусть Он прострёт Свои Святые Руки над Англией и пошлёт королю добрых советников».

 

Тело мученика было оставлено на эшафоте до конца дня, а затем без отпевания погребено на кладбище церкви Всех Святых. Голову выставили на Лондонском мосту, но так как её вид вызывал не гнев горожан, а сочувствие, она была брошена в Темзу. Иоанн Фишер оказался единственным английским епископом, решившимся возражать королю в его желании отказаться от католической веры и подчинить себе Церковь Англии. Среди мирян единственным был Томас Мор.

Link to comment
Share on other sites

0_106c9c_fdd13c15_orig.jpg

 

Томас Мор родился в Лондоне 7 февраля 1478 года в семье судьи Джона Мора. Он получил блестящее образование, сначала в грамматической школе св. Антония, а затем в Оксфорде. По желанию своего отца изучал право и по завершении учёбы стал судьёй, сразу же прославившимся благодаря своей исключительной честности.

 

В юности Томас Мор серьёзно думал о духовном призвании, но в дальнейшем избрал для себя семейную жизнь. Он был счастливо женат на Джейн Кольт, а после её смерти женился вторично, на вдове Элис Миддлтон, и этот брак, несмотря на то, что говорили, что характер у его второй супруги не простой, тоже был очень счастливым. Вместе Моры воспитывали четверых детей Мора от Джейн и дочь Элис от первого брака. Дом Моров считался одним из самых приятных домов среди интеллектуальной элиты Лондона. Его дети, в том числе и дочери, были прекрасно образованы (Мор выступал за то, чтобы женщины имели равный с мужчинами доступ к образованию).

 

В его доме подолгу гостил Эразм Роттердамский, восхищавшийся его умом и высокими нравственными качествами, нередко называвший его своим братом близнецом и отзывавшийся о нём так: «Мор - вернейший почитатель истинного благочестия, и он более всего чужд какого бы то ни было суеверия. В назначенные часы молится он Богу, но не потому, что так заведено, а от глубины сердца. С друзьями он говорит о будущей жизни так, что видно, сколь глубока его вера и надежда на будущее. Таков Мор и при дворе. И после этого некоторые думают, что христиан можно сыскать только разве в монастырях".

 

Несмотря на то, что впоследствии, готовясь к восхождению на свою Голгофу, Мор назвал себя «изнеженным», он в личной жизни был очень скромен, строго ограничивал свои физические потребности, раздавал милостыню в бедных кварталах Лондона, на свои средства построил и содержал приют для бедных детей и стариков, названный им Домом Провидения. Он ежедневно участвует в мессе, молится и читает Библию с семьёй, поёт в церковном хоре и прислуживает на литургии как министрант. Его частная жизнь – доказательство того, что политика и честность, жизнь мирянина и глубокая вера, богатство и милосердие совместимы.

 

Что касается политической карьеры Томаса Мора, хотя более правильно было бы говорить, не о карьере, а об общественном служении, то здесь он достиг небывалых высот. В 1504 году он избирается в парламент, в 1518 году становится членом Тайного Совета, в 1521 король посвящает его в рыцари, в 1529 Томас Мор занимает должность лорда-канцлера. Однако, он далёк от стремления к власти и ослепления своими успехами. Одновременно с политической карьерой Мор становится одним из выдающихся деятелей науки и культуры своего времени и автором литературных произведений, написанных как на латыни, так и на английском языке.

 

Когда в Англии начинаются трагические события, которые в дальнейшем приведут к отделению английской Церкви, закрытию монастырей, преследованиям за веру, Томас Мор занимает твёрдую, но не демонстративную позицию. Нельзя сказать, что этот человек ищет мученичества, он скорее пытается отойти в сторону, так как совесть не позволяет ему оставаться у власти, когда он уверен в том, что решения этой власти направлены против истины. В 1532 году, под предлогом слабого здоровья Мор отказывается от поста лорда-канцлера. С этой минуты он становится частным лицом. Лишившись жалованья, он и его семья немедленно становятся бедными – никаких накоплений у него нет – всё всегда раздавалось нуждающимся, не хватает средств даже на покупку дров, но глава семейства лишь шутит на эту тему, говоря, что по крайней мере, дело ещё не дошло до того, чтобы просить милостыню идя от дома к дому и весело распевая Salve Regina.

 

Когда Генрих коронует Анну Болейн, Томас Мор не является на её коронацию. Когда все, за исключением епископа Фишера и некоторых монахов подписывают Акт о главенстве и присягают королю, как главе Церкви, Мор отказывается поступить как все. После этого его заключают в Тауэр. Так как он не даёт никаких объяснений своему отказу, обвинить его в измене невозможно. Находясь в заключении, он пишет «Диалог об утешении в несчастьях» и «Комментарий на Страсти Христовы», оставшийся неоконченным.

 

Как всякий человек он не ищет смерти и открыто говорит о том, что боится физических страданий, но также боится, что дать повод обвинить себя и приговорить к смерти будет самомнением в глазах Бога, но отступить от правды не может. Позднее он скажет: «Я не нахожу в своем сердце сил говорить то, что мне запрещает совесть». 1 июля суд приговаривает его к смерти по обвинению в государственной измене. В ответ, опираясь на блестящее знание права и богословия, он доказывает суду незаконность королевских притязаний на главенство в Церкви. После приговора он уверен, что его смерть за веру – воля Божия и может говорить открыто.

 

Обращаясь к суду с последним словом, Томас Мор говорит: "Господа, я могу добавить только одно: как апостол Павел, согласно Деяниям Апостолов, одобрительно смотрел на смерть св. Стефана, и даже сторожил одежды тех, кто побивал его камнями, но тем не менее сейчас вместе с ним он свят на небесах, и на небесах они будут соединены вечно, так и я поистине надеюсь (и буду усердно молиться об этом), что мы с вами, господа мои, бывшие мне судьями и приговорившие меня к смерти на земле, вместе, ликуя, сможем встретиться на небе, достигнув вечного спасения".

 

Как и епископ Джон Фишер, Мор приговаривается к мучительной казни, которая также, как и для епископа заменяется «королевской милостью» на отсечение головы.

 

6 июля Томас Мор, выдающийся учёный, писатель и государственный деятель, человек, который предпочёл умереть, но не пойти против веры и совести, был обезглавлен. До сегодняшнего дня обвинение в государственной измене не снято ни с него, ни с епископа Иоанна Фишера.

 

Епископ Фишер и мирянин Томас Мор были канонизированы папой Пием XI в 1935 году.

 

Источник

Link to comment
Share on other sites

289708404_5317796038286498_2009784223391942249_n.jpg?stp=dst-jpg_s720x720&_nc_cat=100&ccb=1-7&_nc_sid=730e14&_nc_ohc=mDJpKrZJG0sAX8Bf04s&_nc_ht=scontent-cdg2-1.xx&oh=00_AT_cQzfISsaDnGKceNppk-8KgBZYTszwcjXtQwv8YZcUlg&oe=62B70590

 

СВВ. ИОАНН (ДЖОН) ФИШЕР, ЕПИСКОП, И ФОМА (ТОМАС) МОР, МУЧЕНИКИ (22.06.2022)

 

Память святых Иоанна Фишера, епископа, и Томаса Мора, мучеников отмечается в Церкви в один день, хотя епископ Фишер погиб на эшафоте на пятнадцать дней раньше Томаса Мора. Этих двух великих святых объединила общая причина смерти – они умерли, потому что остались верны Церкви, истине и Христу.

 

Джон Фишер родился в Беверли (Англия) в 1469 году. Человек великого ума и мудрости, вместе со своим другом Томасом Мором был величайшим представителем английской культуры. Он был канцлером Кембриджского университета и прославился святостью жизни. Эразм Роттердамский говорил о нем: "Для меня нет более образованного человека и более святого епископа". Джон Фишер был исповедником матери Генриха VIII, другом и верным подданным короля до тех пор, пока государь, поддавшись чарам Анны Болейн, не отделил английскую Церковь от Римской, объявив себя "верховным главой, после Христа, Церкви Англии": это произошло в ответ на отказ Папы Римского признать недействительным первый брак короля с Катериной Арагонской. Джон отказался поддержать это решение короля и признать его брак с Анной Болейн, за это его заключили в лондонский Тауэр.

 

22 июня 1535 года епископ Фишер взошёл на эшафот. Обращаясь к людям, собравшимся посмотреть на казнь, он сказал: "Христианский народ, я пришел сюда, чтобы умереть за веру Святой Католической Церкви Христовой… Я прошу вас всех помочь мне своей молитвой, чтобы до самого мгновения смерти я был стойким в вере, а Всемогущего Бога прошу в Его бесконечной благости хранить короля и Англию и, если Ему будет угодно, пусть Он прострёт Свои Святые Руки над Англией и пошлёт королю добрых советников".

 

Тело мученика было оставлено на эшафоте до конца дня, а затем без отпевания погребено на кладбище церкви Всех Святых. Голову выставили на Лондонском мосту, но так как её вид вызывал не гнев горожан, а сочувствие, она была брошена в Темзу. Иоанн Фишер оказался единственным английским епископом, решившимся возражать королю в его желании отказаться от католической веры и подчинить себе Церковь Англии. Среди мирян единственным был Томас Мор.

 

Томас Мор родился в Лондоне 1478 году, был женат и имел четырех детей. Он был любящим мужем и отцом, о чем свидетельствуют его исполненные нежности письма к дочери Маргарет. Томас сделал головокружительную карьеру: был адвокатом, политиком, гуманистом, писателем и другом Эразма Роттердамского, дипломатом и лорд-канцлером королевства. На самом пике карьеры король Генрих VIII потребовал от него объявить брак с Катериной Арагонской недействительным. Томас отказался и оставил пост канцлера. В 1534 году он отказался присягнуть на верность королю, отрекшегося от Папской власти. За это он был брошен в тюрьму, где провел 15 месяцев. Его осудили на смерть за то, что он отрицал роль короля как высшего главы английской Церкви.

 

Приговоренный к смерти, он был казнен 6 июля 1535 года. Обращаясь к суду с последним словом, Томас Мор говорит: "Господа, я могу добавить только одно: как апостол Павел, согласно Деяниям Апостолов, одобрительно смотрел на смерть св. Стефана, и даже сторожил одежды тех, кто побивал его камнями, но тем не менее сейчас вместе с ним он свят на небесах, и на небесах они будут соединены вечно, так и я поистине надеюсь (и буду усердно молиться об этом), что мы с вами, господа мои, бывшие мне судьями и приговорившие меня к смерти на земле, вместе, ликуя, сможем встретиться на небе, достигнув вечного спасения".

 

Джон Фишер и Томас Мор были провозглашены святыми в 1935 году, спустя 400 лет после их смерти. Папа Римский Иоанн Павел II провозгласил Томаса Мора покровителем политиков и правителей.

 

/ По матералиалам radiovaticana.va /

 

---

 

Св. Томас Мор. Молитва в камере приговоренных к смерти. 1535

 

Всемогущий Боже, удали от меня все тщеславные мысли, желание быть похваленным, всю зависть, чревоугодие, лень или сладострастие, проявление гнева, жажду мести, склонность желать другому зла или радоваться злу, удовольствие провоцировать других на гнев, читая нотации тем, кто угнетен или несчастен.

 

Сделай меня, Господи, добрым, смиренным и кротким, мирным и спокойным, милосердным и доброжелательным, нежным и сострадательным, чтобы во всех моих делах, во всех моих словах и во всех моих мыслях пребывал Твой Святой и благословенный Дух. Аминь.

 

Источник

Link to comment
Share on other sites

  • 1 year later...

Hans_Holbein_the_Younger_-_Sir_Thomas_More_-_Google_Art_Project.jpg.00439ea204784f7b9a3ff0f5e35a1eb3.jpg

22 июня Церковь чтит память святого Томаса Мора, английского государственного деятеля, писателя и философа. Другой выдающийся английский мыслитель, Гилберт Честертон, видел в нём поборника свободы – как в общественной жизни, так и в публичной смерти. В 1535 году Томас Мор был казнён в соответствии с Актом об измене. А в 1935 году в ответ его на канонизацию Святым Престолом и к 400-й годовщине со дня его казни, Г.К. Честертон написал небольшое эссе «Томас Мор», в котором сделал упор на теме противостояния личности и государства, семьи и тирании. Публикуем этот текст, вошедший в сборник «Колодец и мелководье» (1935 г.), в переводе Михаила Костылева.

Большинство людей без труда поймет ту мысль, что разум Мора подобен алмазу, который тиран выбросил в канаву, потому что не смог его разбить. Да, это всего лишь метафора; но иногда случается, что сама метафора является такой же многогранной, как алмаз. Что приводило тирана перед лицом этого разума в своего рода ужас – так это его ясность; ибо он являл полную противоположность уму другого типа, туманному кристаллу, который наполняют лишь переливающиеся мечты или видения прошлого. Король и его великий канцлер были не только современниками, но и товарищами; оба они во многих отношениях были людьми эпохи Возрождения; но в некотором смысле человек, который был бóльшим католиком, был менее средневековым. Возможно, в Тюдорах было нечто большее, чем просто заплесневелые ошметки разложившегося средневековья, которые настоящие реформаторы эпохи Возрождения считали разложением своего времени. В сознании Мора не было ничего, кроме ясности; в сознании Генриха, хотя он и не был дураком и уж точно не был протестантом, было что-то от растерянного консервативного духа. Как и многим другим англо-католикам, ему были присущи характерные черты антиквара. Томас Мор был прекрасным рационалистом, и именно поэтому в его религии не могло быть ничего местечкового или, говоря иначе, сводящегося к лояльности. Ум Мора был подобен алмазу и обладал силой алмаза, его способностью резать стекло. Он резал вещи, которые казались прозрачными, как стекло, но они были вместе с тем менее плотными и менее многогранными. Ибо последовательные ереси часто выступают ясными; таковы кальвинизм тогда или коммунизм сейчас. Иногда они даже представляют правдоподобие; иногда они даже заключают в себе истину, разумеется, ограниченную истину, которая меньше Истины. Они одновременно более тонкие и более хрупкие, чем алмаз. Ибо ересь не всегда является просто ложью; как сказал сам Томас Мор: «Никогда не было еретика, который говорил бы только ложь». Ересь – это истина, но такая, которая скрывает все остальные истины. Разум, подобный разуму Мора, был полон света, как дом, полный окон; и окна смотрели во все стороны и во всех направлениях. Мы могли бы сказать, что, как у драгоценного камня много граней, так и у человека много лиц; у него нет только масок.

Таким образом, в великой истории Мора наличествует множество аспектов, и трудность рассмотрения ее в данной статье заключается в том, что же выбрать и еще в большей степени – в обосновании такого выбора. Я точно не смогу отдать должное его высшему аспекту: той святости, которая ныне пребывает даже за пределами блаженства. Я мог бы заполнить все пространство этой статьи просто шутками, которыми великий юморист наслаждался в повседневной жизни. Возможно, самой большой шуткой из них является книга под названием «Утопия». Утописты девятнадцатого века всерьез подражали книге, но не видели в ней самой шутки. И вот, среди ошеломляющей сложности всевозможных аспектов или точек зрения я решил рассмотреть только два момента – не потому, что они являют важнейшую истину о Томасе Море, хотя их значение очень велико; а потому, что это две самые важные истины о мире в настоящий момент истории. Один момент наиболее ясно проявляется в смерти Мора, а другой — в его жизни; один касается его общественной жизни, а другой — его частной жизни; один находится далеко за пределами всякого адекватного восхищения, а другой может показаться по сравнению с ним почти комическим пафосом. Принимая один, мы точно попадаем в самую точку в наших нынешних дискуссиях о государстве; принимая другой – в дискуссиях о семье.

Томас Мор был казнен как предатель за то, что бросил вызов абсолютной монархии. Он был готов и стремился воздать ей уважение, но как институту относительному, не абсолютному. Ересью, которая только-только подняла голову в его время, была ересь, называемая «божественным правом королей». В данной форме ныне она считается старым суеверием; но в настоящее время суеверие обновилось, приобретя форму божественного права диктаторов. Большинство людей все еще смутно считают ту форму старым суеверием; и почти все полагают, что оно намного старше, чем есть на самом деле. Одна из главных трудностей сегодня заключается в растолковании людям, что эта идея не была присуща средневековью и многим другим древним временам. Люди знают, что конституционные меры контроля над королями усиливаются в течение последнего столетия или двух; и они не осознают, что когда-либо мог действовать другой вид контроля; а в изменившихся условиях его не так просто описать или представить. Наверняка средневековые люди считали своего короля правящим sub Deo et lege; что правильно перевести «под Богом и законом», но также включает в себя нечто менее уловимое, что можно было бы в более широком смысле озвучить так: «под моралью, подразумеваемой всеми нашими институтами». Королей отлучали от Церкви, свергали, убивали, с ними обращались всевозможными оправданными и неоправданными способами; но никто не полагал, что все государство может перейти в руки короля или что только он один является воплощением высшей власти. Даже когда государство могло отправить людей на костер, оно не обладало той полнотой власти над людьми, какую оно имеет порою сейчас, когда оно может отправить их в начальную школу. Существовала идея убежища, которая обычно была связана с идеей святилища. Короче говоря, сотнями странных и утонченных путей было возможно достучаться до самых верхов. У Цезаря были свои пределы – и была свобода у Бога.

Ныне высочайший голос Церкви заявил, что рассматриваемый нами герой был в истинном и традиционном смысле святым и мучеником. И уместно вспомнить, что он действительно стоит, и стоит с полным на то основанием рядом с теми первомучениками, чья кровь была семенем Церкви, чья кровь пролилась в самых первых, языческих гонениях. Ибо большинство из тех мучеников погибло за отказ превратить гражданскую лояльность в религиозное идолопоклонство – но то же самое сделал и наш герой. Большинство из первых мучеников умерло не из-за отказа поклоняться Меркурию или Венере или другим баснословным изваяниям, которые, как можно было бы предположить, не существовали; или другим, подобным Молоху или Приапу, которые, как мы вполне можем надеяться, не существуют. Большинство из них погибло из-за отказа поклоняться тому, кто определенно существовал; тому, кому они были вполне готовы подчиняться, но не поклоняться. Типичное мученичество, как правило, следовало за отказом возжечь благовоние перед статуей божественного Августа, перед священным образом императора. Он не обязательно был демоном, которого нужно было уничтожить; он был просто деспотом, которого нельзя превращать в божество. Именно в этом отношении их пример сближается с практической ситуацией Томаса Мора; и то, что происходило в те древние времена, очень близко к ситуации сегодняшнего поклонения государству. Для всей католической мысли характерно понимание того, что люди умирали в мучениях не потому, что их враги «говорили одну только ложь»; но потому, что эти мученики не выказывали необоснованного почитания там, где были совершенно готовы оказывать разумное почтение. Для нас проблема прогресса — это всегда проблема пропорции: улучшение — это достижение некоей правильной пропорции, а не просто какое угодно движение «вперед» в одном направлении. И наши сомнения по поводу большинства современных событий – в отношении социалистов в прошлом поколении, или фашистов в нынешнем – возникают не из-за того, что мы вообще сомневаемся в желательности экономической справедливости или национального порядка. Точно так же как и Томас Мор не возражал вообще против наследственной монархии, но возражал, как уже сказано, против «божественного права королей».

Таким образом, он в самом глубоком смысле является поборником свободы в своей общественной жизни и в публичной смерти. В своей личной жизни он представляет собой прообраз истины, которую сегодня понимают все меньше и меньше: истины о том, что настоящая обитель свободы — это дом. Современные романы, газеты и сомнительные пьесы наваливают кучу хлама, чтобы скрыть этот простой факт; однако это факт, который можно высветить довольно просто. Общественная жизнь должна быть более регламентированной, чем частная. Человек не может бродить по улицам Пикадилли точно так же, как он может бродить по собственному саду. Там, где есть движение, будет и регулирование движения; и это столь же верно или даже более верно в отношении того, что мы называем незаконным вторжением в частную жизнь; когда самые современные правительства сегодня организуют стерилизацию, а завтра могут организовать детоубийство. Те, кто придерживается современного суеверия, что государство не может сделать ничего плохого, должны признать это верным. Если у людей есть надежда на защиту своей свободы, они должны защищать свою домашнюю семейную жизнь. В худшем случае в семье будет все же больше личной устроенности, чем в концентрационном лагере; в лучшем случае в семье будет все же меньше рутины, чем на фабрике. В любом достаточно здоровом доме на принятые правила по крайней мере частично влияют вещи, которые не могут повлиять на установленные общественные законы – например, то, что мы называем чувством юмора.

Поэтому Мор чрезвычайно важен как юморист и как представитель особой фазы гуманизма. За его общественной жизнью, которая являлась великой трагедией, стояла частная жизнь, которая была вечной комедией. Он был, как говорит г-н Кристофер Холлис в своем превосходном исследовании, «неисправимым мошенником». Всем известно, конечно, что в его лице комедия и трагедия встретились, как они встречаются у Шекспира – на той последней высокой деревянной сцене, где закончилась драма его жизни. В тот страшный момент он продолжал сыпать шутками; с серьезным видом замечал, что его борода не совершала никакой измены; и сказал, поднимаясь по лестнице: «Проведи меня в целости и сохранности наверх; а спуститься я смогу как-нибудь сам».

Но Томас Мор так и не спустился по этой лестнице. Он покончил со всеми нисхождениями и спусками вниз. Тот человек, который был на земле, исчез с глаз людей почти так же, как его Учитель, который, вознесшись, увлекает всех людей за Собой. И тьма сомкнулась над ним, и между нами встала мгла до тех пор, пока много лет спустя мудрость, способная читать тайны, не увидела его высоко над нашими головами, как возвращающуюся звезду; и он возвел свою обитель в небесах.

Из сборника «Колодец и мелководье» (1935) – “The Well and the Shallows”

Перевод: Михаил Костылев

https://www.xn--80aqecdrlilg.xn--p1ai/tomas-mor/

Edited by Марион
  • Like 2
Link to comment
Share on other sites

Спасибо, Михаил!

  • Like 1
Link to comment
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
 Share

×
×
  • Create New...